В феврале 1995 года президент Беларуси Александр Лукашенко внезапно предложил провести референдум. На нём он захотел поднять 4 вопроса:
«Согласны ли вы с приданием русскому языку равного статуса с белорусским?» — на тот момент в Беларуси только белорусский язык был единственным государственным.
«Поддерживаете ли Вы предложение об установлении новых Государственного флага и Государственного герба Республики Беларусь?» — Лукашенко предложил поменять исторические национальные символы Беларуси — бело-красно-белый флаг и герб «Погоня» на околосоветскую символику сомнительного дизайна.
«Поддерживаете ли Вы действия Президента Республики Беларусь, направленные на экономическую интеграцию с Российской Федерацией?», — эта формулировка шла в разрез с самим понятием суверенной национальной государственности.
«Согласны ли Вы с необходимостью внесения изменений в действующую Конституцию Республики Беларусь, которые предусматривают возможность досрочного прекращения полномочий Верховного Совета Президентом Республики Беларусь в случаях систематического или грубого нарушения Конституции?», — в данном случае грубо нарушала Конституцию сама постановка вопроса. К тому же, согласно норме Декларации о суверенитете, только Верховный Совет имел право выступать от имени белорусского народа.
На противоречия обратили внимание и депутаты белорусского парламента — Верховного Совета. Они приняли предложение Лукашенко провести референдум и назначили его на 14 мая 1995 года, при этом отвергли все предложенные Лукашенко вопросы, кроме одного — «об экономической интеграции с Россией». В итоге Верховный суд Беларуси не поддержал инициативу главы государства. В ответ начинающий диктатор заявил, что референдум состоится, несмотря на решение парламента.
Это было грубейшим нарушением закона. 18 депутатов от партии БНФ обвинили президента в нарушении Конституции и объявили голодовку в зале заседаний парламента. В знак протеста они остались там ночевать в ночь с 11 на 12 апреля 1995 года. Ночью ОМОНовцы в масках вместе с сотрудниками службы безопасности президента ворвались в здание, избили депутатов и насильно заставили их покинуть здание. Позже они объяснили своё поведение якобы анонимным сообщением о минировании парламента — а протестующих якобы «эвакуировали» в целях безопасности.
14 мая 1995 года большинство белорусов поддержали предложения Лукашенко на общенациональном голосовании. По сути, этим шагом жители Беларуси собственноручно подписали смертный договор демократическому будущему страны. Но это станет очевидно намного позже.
Если посмотреть на вопросы Лукашенко на референдуме, может показаться, что он действительно был ярым противником белорусского национального возрождения, убеждённым коммунистом и грезил о реставрации СССР. Сам диктатор при каждом удобном случае припоминал, что якобы единственный, будучи депутатом Верховного совета Белорусской ССР, голосовал «против утверждения Беловежского соглашения».
А вот Станислав Шушкевич – первый руководитель независимой Беларуси, не припоминал, чтобы Лукашенко вообще в тот день голосовал. Зато Шушкевич прекрасно знал о политических аппетитах «агрофюрера» — Лукашенко грезил о месте Ельцина в Кремле. Об этом позже вспоминали и бывшие члены команды диктатора. Шкловский агроном прекрасно понимал, что нравится россиянам больше российского президента Ельцина с репутацией алкоголика. Так, референдум стал первым шагом в большой игре под названием «Союзное государство». Спустя 29 лет мы видим, что диктатор с треском проиграл эту битву — он сдал белорусский сувернитет и стал мелкой пешкой в путинской игре.
